Балерина Государственного академического театр оперы и балета (ГАТОБ) имени Абая Динара Есентаева поделилась своей историей, как она посвятила себя казахстанскому балету.

Алматинское хореографическое училище им. А. Селезнева девушка окончила в 2005-м году. Потом Жургеневку – бакалавриат и магистратуру. И с 2007-го начала работать в ГАТОБ. У выпускников училища на тот период было три перспективы: театр оперы и балета имени Абая, театр имени Байсеитовой (ныне «Астана Опера») или Государственный академический театр танца Булата Аюханова, сейчас еще и «Астана Балет».

«Со стороны балет – это красиво, это вдохновляет, но дарить эту красоту совсем непросто. К тому же балетный век недолог и по окончании исполнительской карьеры желательно иметь профессию для последующего трудоустройства.

Я танцевала с самого детства. С 5 лет занималась в хореографической студии в Уральске, где у нас был замечательный педагог и творческая атмосфера, проводились большие отчетные концерты. Когда мне посоветовали попробовать поступить в хореографическое училище и продолжить заниматься балетом профессионально, мама была против, понимая какой это труд. Она пыталась отговорить меня, показала советский фильм про балерин, у которых ноги стерты в кровь. Ей было жаль меня, но была и еще одна причина – нужно было везти меня в Алматы и оставить там учиться вдали от дома.

В итоге папа меня поддержал, и после 4 класса я прошла отбор и поступила.

Три года я жила в интернате при училище и это, конечно, был очень сложный период: непрекращающаяся драма из-за разлуки с родными, слезы – мои и мамины. Я могу понять родителей – в 10 лет ребенок переезжает жить самостоятельной жизнью.

В первый год я не вполне понимала, что от меня требуется, только потом стало приходить осознание: если хочешь получить результат, нужно прикладывать усилия. Что просто танцевать для души – явно не достаточно.

Мы жили только учебой и искусством. На третьем этаже жили девочки, этажом выше мальчики, на первом этаже была столовая, на пятом и шестом – общеобразовательные занятия. А заниматься хореографией мы ходили в специальный корпус поблизости. Чтобы попасть на занятия, нам даже не надо было выходить из здания.

Раньше артисты балета выходили на пенсию в 38 лет, после двадцати лет сценического стажа. Сейчас пенсионный возраст у танцовщиков такой же как у всех, хотя много лет и идут разговоры о возвращении пенсии. То что рассказывают про наше физическое состояние, профессиональные болезни – это правда. Большие нагрузки приводят к преждевременному износу суставов, дальше идут артриты и уже деформирующие процессы. Хронические боли – вообще абсолютно нормальное и привычное явление для артистов балета.

Я профессионально танцую 10 лет. Сейчас можно сказать самый пик, но и нагрузки больше, и вот уже в прошлом сезоне стали беспокоить старые травмы. Усталость и напряжение даже за сезон накапливаются, в мае ты уже просто сидишь на обезболивающих мазях и таблетках. Ну а зарплата… Бывает, поддерживающий курс физиотерапии пройти проблематично. Наши артисты просили, чтобы нас прикрепили к центру спортивной медицины, нам ответили, без проблем, не вопрос. На деле же это оказалось невозможно.

Посвятить жизнь казахстанскому балету: История балерины Динары Есентаевой 1

После училища я недолго работала в Москве, изнутри узнала, как работают местные балетные труппы. Это преимущественно гастрольный режим, за счет этого у них и оплата выше.

Каждый новый сезон я выхожу на сцену, потому что это дело всей моей жизни, и я чувствую, что нахожусь на своем месте. Не регалии и не материальная сторона держат меня в процессии. В первую очередь это желание сделать еще что-то интересное на сцене, совершенствоваться в своем мастерстве, ведь столько сил и труда в это вложено, это и работа педагогов, и поддержка близких. Театр переживал и более тяжелые времена, и выстоял. Но хочется все-таки не выживать, а двигаться вперед и заниматься творчеством.

В этой профессии ты должен делать все, что можешь, и даже больше здесь и сейчас. Работать в буквальном смысле на пределе своих возможностей – только так можно еще что-то успеть. У меня довольно большой репертуар, но есть партии, которые еще предстоит станцевать. К тому же репертуар ежегодно пополняется новыми постановками, и это большая удача для артистов – танцевать разноплановые спектакли, а не 3-4 балета из года в год. Балеты почти всегда проходят с аншлагом, это тоже придает сил, значит то, что мы делаем – не зря. Я верю в некую созидательную силу искусства, и балета – как его составляющей. И если то, что создается на сцене, находит отклик в сердцах людей, значит, цель достигнута. Аплодисменты в конце спектакля – это и есть главная плата за наш труд.

У многих казахстанцев такая позиция: вообще мы в театр не ходим, но если гастролеры приезжают – обязательно надо пойти, неважно, за какие деньги. Не забуду один спектакль российской балерины с громким именем. Она приехала не в форме, было видно, что ей самой тяжело. Можно многое понять – человек может болеть, у него может случиться какая-то беда. Но мизансцены! Ни одной живой мизансцены в спектакле! Наша балерина, танцевавшая вставное па-де-де, на фоне приезжей звезды просто блистала, я думаю, это не укрылось от публики. Как-то приезжал другой именитый балет, было видно, что труппа собрана незадолго до поездки, порядка никто не знает, состава не хватает, артистов добирали из местных. Балерина в возрасте – как можно так? Мы же не последний город. Но зал собрали, зрители в восторге! А потом люди говорили: солисты – да, хороши, а вот кордебалет подкачал, это наши, наверное. Парадокс в том, что когда приезжают настоящие звезды мирового балета, зал не всегда заполняется, как это происходит на спектаклях такой вот «халтуры». Хотелось бы, чтобы наш зритель уже умел определять качество.

В Казахстане достаточно сильная хореографическая школа. Не хватает продюсеров, меценатов – тех, кто помогал бы нам независимо от господдержки. Так работают многие театры мира, у нас такого пока нет.

В 2010 году после травмы голеностопа, вправлявший связки мануалист сказал мне: боль не пройдет, танцевать придется через боль. И действительно, я училась даже просто стоять на пальцах через адскую боль. Только через полгода она отступила. Мы какие-то отчаянные. Нам и блокады ставят, местные обезболивающие, и операции делают, а мы все выходим и танцуем.

Я счастлива находиться на сцене, но своего ребенка в балет не отдала бы, мне его будет жаль.

Статью полностью можно прочитать на сайте Esquire.kz.